заполняя континенты и страны.
где-то по улицам городов, в которых нас нет.
заполняя пустоту спящих кофеен,
выливаясь в пустые чашки с отпечатками чьих-то пальцев.
мчась в таких же безнадежно желтых ночных автобусах.
заползая в жизни людей,собирающих вещи в большие рюкзаки.
в которых еще нет разочарований.
заглядывая в карманы с мирами Брэдбери.
затягивая желтыми нитками черные дыры.
замазывая облупившуюся краску на домах.
желтый свет заполняет тихий океан.
растекается, приближаясь к полюсам.
мы могли бы жить на аляске.
полюбить снег и иней во взгляде.
почти же привычно,что же.
мы могли бы жить на полярной станции,
слушать пластинки,заваривать чай в металлическом чайничке -
почти все цветы стерты,разве что роза справа,все такая же яркая.
отправляли бы на большую землю письма без марок.
по вечерам или после обеда рисовали бы китов за окнами.
и через миллион лет у тебя была бы борода,
а у меня грустная улыбка,как в кино.
и,собака,конечно,большая лохматая - чтобы не мерзла.
мы бы штопали черные дыры,играя во взрослых.
и курили трубку и держали бы в спичечных коробках северное сияние.
и однажды вернулись бы домой,
когда лампа погасла бы.и карта мира погрузилась бы в темноту.
растекается, приближаясь к полюсам.
мы могли бы жить на аляске.
полюбить снег и иней во взгляде.
почти же привычно,что же.
мы могли бы жить на полярной станции,
слушать пластинки,заваривать чай в металлическом чайничке -
почти все цветы стерты,разве что роза справа,все такая же яркая.
отправляли бы на большую землю письма без марок.
по вечерам или после обеда рисовали бы китов за окнами.
и через миллион лет у тебя была бы борода,
а у меня грустная улыбка,как в кино.
и,собака,конечно,большая лохматая - чтобы не мерзла.
мы бы штопали черные дыры,играя во взрослых.
и курили трубку и держали бы в спичечных коробках северное сияние.
и однажды вернулись бы домой,
когда лампа погасла бы.и карта мира погрузилась бы в темноту.